Исполнение Закона «О манипулировании информацией» невозможно

Эксперты «Гражданской инициативы интернет-политики» и Института медиа полиси дали подробные комментарии к законопроекту «О манипулировании информацией». Вывод: ряд положений невыполним, противоречит Конституции и действующим законам, ведет к цензуре и удорожанию услуг интернета.

 

Мы подготовили короткое изложение наиболее важных моментов анализа законопроекта.

 

Полностью текст комментариев ГИИП можете посмотреть здесь.

 

 

Полностью текст анализа ИМП читайте здесь.

 

 

— Принятие нормативных правовых актов, реализация которых может привести к нарушению целостности и стабильности интернета, доступности его для граждан, не должно допускаться. В интернете применяются неюридические нормы регулирования, основанные на саморегулировании поведения в Сети, общесетевом своде правил («нетикет»).

 

— Нет законодательства, определяющего порядок использования страницы сайта в интернете, в том числе порядок размещения информации на такой странице сайта. Это также определяется самостоятельно и по своему усмотрению, с учетом правил, устанавливаемых владельцем сайта, которые имеют все крупные контент-провайдеры. Например, Facebook имеет пользовательское соглашение, в котором указаны обязательства перед Facebook и сообществом, допустимый контент и разрешенные действия на Facebook, а также требует соблюдения норм сообщества, в которых описывается, какой контент разрешен или запрещен на Facebook.

 

— Приведенные в проекте закона понятия «хостинг-провайдер» и «интернет-провайдер» не соответствуют законодательству Кыргызской Республики в области электрической связи.

 

— Оператор электросвязи, предоставляющий услуги размещения информации на сервере, подключенном к интернету (хостинг), должен иметь лицензии на услуги телематических служб и в области передачи данных. При этом телематические услуги предоставляют и дата-центры, например, и не ясно, как их различать по смыслу законопроекта. Точно так же не каждый оператор электросвязи и оператор мобильной сотовой связи по смыслу законодательства в области связи будет «интернет-провайдером», а только тот, кто имеет соответствующую лицензию на деятельность в области передачи данных.

 

— Могут возникнуть трудности с правоприменением данного закона и в результате приведенного определения «манипулирование информацией», под которым в проекте закона понимается «информационно-психологическое воздействие распространителя информации с целью оказания влияния на ее получателя». Кто такой получатель информации (в законе есть определение «пользователь в интернете»), учитывая, что информация может быть адресована неопределенному кругу лиц, при этом на одного «получателя» какая-то информация может оказать воздействие, а на другого нет.

 

— Непонятно, что делать, если у распространителя информации не было цели «оказания влияния», нужно ли доказывать наличие такой цели? Также из приведенного определения непонятно, что такое информационно-психологическое воздействие и в чем оно заключается. Например, согласно мнению С.И. Макаренко в его монографии «Информационное противоборство и радиоэлектронная борьба в сетецентрических войнах начала XXI века» (СПб., 2017 год), к информационно-психологическому воздействию относятся пропаганда, гипноз, видеоигры и даже тренинги, нейролингвистическое программирование и т. п.

 

— Указанные правовые пробелы, неоднозначность, правовая неопределенность будут порождать избирательное применение указанного закона в случае принятия, исходя из неоднозначного и субъективного понимания сотрудников уполномоченного органа.

 

— Появление еще одного регулятора отрасли связи (Минкультуры), чьи предписания и требования обязательны к исполнению бизнесом, прямо противоречит декларируемым правительством лозунгам и планам по ограничению вмешательства государственных органов в деятельность субъектов предпринимательства.

 

— Авторы законопроекта пытаются отрегулировать ограничение прав резидентов других стран на свободу выражения мнения и свободу информации, что нарушает принцип государственного суверенитета в соответствии с нормами международного права.

 

— Предъявление требований кыргызстанского законодательства к зарубежным интернет-ресурсам и сервисам фактически является либо попыткой регулировать весь интернет, включая зарубежный сегмент, либо, напротив, изолировать кыргызстанский сегмент интернета от международного.

 

В интернете, вообще, затруднительно определить действие закона в пространстве, во времени и по кругу лиц. В связи с этим традиционные методы законодательного регулирования в данной сфере неуместны.

 

Законопроект написан так, что добиться его повсеместного исполнения будет вряд ли возможно, даже если нанять в уполномоченный государственный орган «армию» контролеров. Очевидно, применение закона будет выборочным и крайне избирательным, как инструмент цензуры.

 

— Министерству культуры предоставляется право по усмотрению своим решением определять ложность или достоверность распространяемой информации. Обращает внимание также и срок 24 часа, в течение которого владелец сайта будет обязан удалить информацию: в случае с зарубежными контентодержателями – Facebook или YouTube, другими зарубежными платформами/сетями – этот срок явно не достаточен, не говоря уже о том, что каждая такая крупная платформа имеет собственные алгоритмы и процедуры взаимодействия, в числе которых и обязательное решение суда в отношении «противоправного» контента, и внутренние процедуры по срокам рассмотрения таких обращений, и возможность какой-либо фильтрации/блокирования контента только в соответствии с международными стандартами, например, когда это необходимо для защиты детей от сексуального насилия и т. п.

 

Можно сделать вывод: авторы законопроекта и не ставили перед собой задачу – установить цивилизованные способы взаимодействия с зарубежными распространителями контента, устанавливая столь невыполнимые с точки зрения международных подходов требования.

— Авторы законопроекта не уточнили, в каких случаях блокировки будут происходить по решению суда, а когда по решению Министерства культуры. Вновь обращаем внимание на возможности избирательного применения норм права и установления цензуры.

 

Указанные нормы являются заведомо не исполнимыми, поскольку технической возможности у кыргызстанских операторов связи ограничить доступ к информации по решению Министерства культуры не имеется.

 

— Блокировки контента не работают в ситуации с социальными сетями – невозможно заблокировать отдельную страницу пользователя в Instagram, Facebook или «Одноклассниках», в этом случае придется блокировать ВСЮ социальную сеть.

 

У отечественных операторов связи отсутствует возможность фокусной блокировки: зачастую требуется блокировка IP-адресов, технически размещенных на ресурсах крупных компаний, предоставляющих различные популярные сервисы (например, в случае блокировки YouTube есть вероятность получить неработоспособность Google Mail, Google Drive и других сервисов GOOGLE, имеющих одинаковые IP-адреса для всего контента).

 

Закупка операторами связи оборудования, обеспечивающего блокировки и хранение всего пользовательского трафика, именно сейчас, в период пандемии коронавируса, да еще и в предвыборный период, – непозволительная роскошь, поскольку операторы связи и так несут значительную финансовую нагрузку, не отключая от услуг связи пользователей, которые не в состоянии оплатить долги, выполняя социальные задачи по доступу к информации.

 

Принятие этого закона неминуемо повлечет удорожание услуг связи для жителей Кыргызской Республики, которым придется покрыть расходы операторов на приобретение и обслуживание дорогостоящего оборудования. Это может привести к социальному протесту и отторжению закона со стороны всех пользователей интернета, снижая темпы устранения цифрового неравенства и подключения жителей к интернету.

 

— Финансовые затраты могут исчисляться миллионами долларов за каждый день подобной блокировки.

 

Блокировки легко обходятся, не препятствуют распространению слухов, а зачастую, наоборот, способствуют этому. Многие обходят ограничения, используя VPN. В Сети огромное количество «инструкций» по обходу блокировок, такие решения уже стали привычными в обиходе пользователей. Пока существует хотя бы один незаблокированный IP-адрес, есть возможность развернуть OpenVPN, направив туда весь трафик.

 

Невыполнимыми являются и требования ч. 2 ст. 8 проекта об обязанности осуществлять идентификацию абонентов сети интернет по запросу суда или уполномоченного государственного органа. Оператор электросвязи просто не обладает такой информацией: согласно Закону «Об электрической и почтовой связи» (ст. 24-1), оператор связи создает базы данных об абонентах и оказываемых им услугах связи. То есть у оператора связи имеется информация только и исключительно о своих абонентах, с которыми у него заключен договор на оказание услуг связи, а не обо всех пользователях интернета, социальных сетей.

Предложенная редакция ст. 8 не только противоречит логике и здравому смыслу, предоставляет явно выходящие за рамки законов дискреционные полномочия в условиях правовой неопределенности, но и прямо противоречит требованиям Конституции и действующего законодательства, а также международным нормам.

 

Материалы по теме:

«О манипулировании информацией»: цензура, удорожание доступа в интернет и ограничение прав человека

 

Изображения предоставлены ИМП и Валентиной Галич.

Поделиться